Историко-приключенческие романы и психологические детективы писательницы Александры Кравченко
Главная
Об авторе
Романы
Стихи
Рецензии
Интервью
Контакты с автором
Контакты
Гостевая
Карта сайта
Наши друзья




 Рейтинг@Mail.ru


Роман Озеро страха

16

а комедия. И, знаешь, какое дело я задумал? Покажу наряду с французской одноактной пьеской сцены из Шекспировой комедии.

  – Смелое новшество, – одобрил собеседник. – И какую же комедию ты выбрал?

  – «Укрощение строптивой». Пьеса забавная, и в ней есть остроумные диалоги.

  – И кто же у вас будет играть «the shrew»5?  Не эта ли черноглазая фурия?

  – Я еще колеблюсь между нею и Гликерией Бородич. Но Гликерия у нас поет в «Служанке-госпоже»6, она училась пению. Так что, может быть, роль в комедии поручу все-таки Анастасии…

  – Да у вас, гляжу, солидный репертуар! – рассмеялся Томский. – Ты здесь – как Александр Петрович в Петербурге. И вот ведь совпадение: Сумароков служит старшему Разумовскому7, а ты – младшему.

  – Увы, я не столько Кириллу Григорьевичу служу, сколько Теплову, – вздохнул Шалыгин. – Он в отсутствие гетмана всем тут распоряжается и в гневе бывает очень лют. А грубость его известна. Даже дамы на него жалуются. Вот недавно помещица Авдотья Журавка говорила, что он отнял у ней место в карете, и она осталась на улице стоять под дождем. Признаюсь, я со страхом жду его приезда из Киева.

  – Да, Теплов в доброте не замечен, – усмехнулся Томский. – А сейчас у него появились особые причины для раздражения. Я ведь с ним ехал от Москвы до Киева, и он всю дорогу произносил гневные тирады.

  – А что случилось? – живо заинтересовался  Шалыгин, тяготившийся своей зависимостью от всесильного ментора.

  – Дело в том, что Ломоносов еще зимой побранился с двумя нашими могуществами – Тепловым и Шумахером8. Михайло Васильевич требовал более сильного участия ученого корпуса в управлении Академией. После этого  Шумахер с Тепловым донесли нашему Президенту Академии, а вашему гетману Кириллу Григорьевичу, что не могут присутствовать вместе с «нахалом» Ломоносовым в академических собраниях. Кирилл Григорьевич послушал своего наставника, а также господина Коварнина, и запретил Михаилу Васильевичу являться в собрания.

  – А «Коварнин» – это Шумахер?

  – Да, это прозвище ему дал наш Михайло Васильевич. Оно бы, кстати, и Теплову подошло. Ну, а дальше было так. Ломоносов написал Шувалову: «Я осужден, Теплов цел и торжествует. Президент наш добрый человек, только вверился в Коварнина. Президентским ордерам готов повиноваться, только не Теплова».  Понятное дело, все дошло до Разумовского. Кирилл Григорьевич, слава Богу, обладает здравым смыслом, и сообразил, что жертвовать великим ученым в пользу коварного чиновника – дело неблагодарное и бесславное. И потому указание относительно

 
<< [Первая] < [Предыдущая] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [Следующая] > [Последняя] >>

Результаты 16 - 16 из 22